Публикация

Завтра с десяти часов будет доступна для скачивания электронная версия романа «Рай там, где все поступают правильно». Предзаказ уже идёт некоторое время.

Обложка, увы, не моя, но довольно броская. Вообще моё видение книги сильно расходится с видением редакции. Например, книгу по основным категориям отнесли к детективам и триллерам. Какой же это детектив, если способ преступления и все лица известны уже в первой половине произведения? «Преступление и наказание» детектив? Это социально-психологический роман в стиле детектива. Но это так — бурчу. У этих людей из издательства свои маркетинговые стратегии, которые, правда, у меня «вызывают озабоченность» (С. И. Лавров ©), ибо многослойность произведения всё же требует довольно высокого читательского уровня и определённого склада ума. Сами же в редакционными комментарии написали: «смелый роман со своими вывертами«. Так зачем же отдавать его в триллерно-детективное читательское сообщество? Впрочем, возможно, я не понимаю литературного процесса…

Ссылка — https://igorazerin.com/blog/?p=4511

Обложка

Вот такой концепт обложки я предложил издательству для своей новой книги. Сейчас художник работает и пока я не видел предварительных результатов, но хотелось бы именно такую картинку. Вообще не факт, что издательство сделает что-то похожее, но хорошо хоть приняли во внимание моё видение. Однако, чёрного пуделя не хватает для полноты контекста… определённо.

Ну и, как уже писал раньше, решил опубликовать этот роман под псевдонимом (Бириси) — уж очень он не похож на «Операцию Эпсилон», которая мною публиковалась под настоящим именем. Честно сказать, по поводу использования псевдонима до сих пор есть сомнения, но вот как-то втемяшилась мне в голову эта идея почти с самого начала написания романа, так я её через сомнения и довёл до конца. Основное «за» — это то, что произведение сюжетно не русское, а западное.

PS. Позже этот пост будет удалён.

Ссылка — https://igorazerin.com/blog/?p=4457

«рай…»

Не знаю, в порядке вещей ли это, но второй план романа «Рай там, где…» открылся мне после высшего (архетипического) уровня. И довольно поздно, кстати, в связи с чем пришлось внести немало исправлений, стилистического характера (да, отдельные стилистические приёмы в романе связаны со вторым планом, и некоторые подробности будут позже). Может быть, психологическая картина даже сейчас мною не полностью осознана, ибо недавно при редактировании возникла заминка на несколько дней, так как меня смущала невнятность в череде событий романа, и я полагал, что проблема в фактаже, но оказалось, что в характере персонажа, который вряд ли мог породить такую, пусть короткую, но всё же важную, цепь событий: я просто передал цепь другому персонажу и… о чудо! всё стало хорошо… только пришлось переиначивать текст.

Что до второго плана, то неискушённому читателю, пожалуй, будет сложно определить главного героя. Лишь третий план на него однозначно указывает – Доран Макмилли: совсем не очевидный бандюган, человек, в прошлом которого случилась трагедия… он был поломан. Почти равный ему персонаж – Рауль Калвес, следователь ФБР. Собственно, он и пытается раскрыть необычное преступление Дорана «и его команды».

Я уже писал, что Калвес – вроде альтер эго Макмилли; он как бы возможный вариант Дорана, если бы тот однажды поступил бы иначе… или много раз поступил бы иначе. Только это упрощение повествовательного содержания, а на деле сложнее. Хотя у обоих есть в жизни перелом, сложная ситуация. Впрочем, перелом, в той или иной мере, случился в юностях четырёх основных персонажей – я имею в виду кроме названных героев ещё и их подруг (Фланна и Сайма). Осознаю, что это может не очень хорошо (натянуто) воспринимается, потому и постарался разнообразить их обстоятельства. И, между прочим, при схожести личного прошлого героев, Доран идёт к искуплению, а Калвес – к косности. И ещё… Женские персонажи, на первый взгляд, кажутся противоположностями своих бойфрендов, но советую будущим читателям присмотреться внимательнее. А в конечном итоге, три второстепенных персонажа, при том, что они представляют полностью самостоятельные характеры, являются ипостасями главного героя, Дорана Макмилли. В нём есть и отчаянность Фланны Бенсон, и сметливая хватка Калвеса, и чувственная простота Саймы Багди. Он вообще сложный герой – Доран Макмилли… забулдыга с ирландскими корнями, подобно Мартину Идену увлёкшийся девушкой из высшего общества… способный на Поступок. Характер скорее свойственный русской литературе (с явно проглядывающей достоевщиной), но на американкой почве. И всё же он должен быть интересен. Надеюсь, он получился.

Отрывок из романа:

Когда подруга Фло пришла со своим парнем на следующий день, то Доран на третьем часу посиделок, набравшись изрядного количества выпивки, предложил Теду подняться на мансардный этаж и поговорить об «одном дельце».

Поднялись; прихваченные с собой стаканы и большую бутылку виски поставили на низкий круглый столик, сели в кресла почти друг напротив друга, включили телевизор. Закурили папиросу, начинённую сухими цветочными шишечками особенной высокорослой травы.

– Тед, не буду ходить кругами, – сказал Доран, передавая собеседнику косячок на третью затяжку. – Есть дело. Дело опасное и… очень возможно, мокрое. Хотя… ты можешь идти только соучастником, потому что, основную работу должен сделать я.

Тед, глядя на Макмилли, затянулся, задержал дыхание, потом, запрокинув голову, медленно пустил дым вверх и снова посмотрел на Дорана:

– Только соучастие? Хм… Соучастие тоже, братан… А какие вообще шансы на удачу? Хотелось бы знать подробности. Хотя, если на кону миллион… миллион на брата…

– А если меньше?

– Насколько меньше, братан?

– Думаю, не намного. Но никакой гарантии нет. Сумму… – он чуть было не сказал «мы», – я не знаю. Есть предположение.

– Предположение… – неопределённо обронил Тед. – Наличные?

Доран понял, что Тед Махер подумал о вымогательстве.

– Там должны быть камни, золото и всё такое. И сколько-то купюр. Может быть, что-то ещё.

– Это что, например? – слегка удивился Тед.

Макмилли качнул головой:

– Ценные бумаги.

– Ценными бумагами мне ещё подтираться не приходилось, а на другое, братан, похоже, они и не сгодятся.

Он вернул Дорану папиросу: в ней оставалось пара затяжек.

– Посмотрим, – сказал Макмилли, принимая папиросу.

– Сколько человек участвует?

Доран заметил, что у его собеседника совершенно трезвый взгляд – минуту назад ему казалось, что Тед в довольно приличном подпитии, как и он сам.

– Пока двое, ты и я, – нетвёрдо, после короткой, но всё же заметной паузы, ответил Доран и сделал затяжку.

Тед подвигал челюстью, скользнул взглядом по комнате, и остановил его на Макмилли.

– Братан, давай прямо. Фло участвует?

Макмилли замялся, однако ему не нравился такой оборот беседы и он, отдавая окурок, решительно произнёс:

– Сейчас речь о тебе. Или о нас вдвоём. Подробности оставим на потом. Дело опасное, но куш серьёзный.

Тед докурил и замял кончик папиросы в пепельнице. Он молчал, а Доран подумал, что не ответив отрицательно на прямой вопрос Теда, дал тому понять, что Фло тоже в деле. «Надо было соврать, идиот», – запоздало корил он себя в мыслях.

– Ладно, братан, – Тед подался вперёд, упираясь в локтями в бёдра, стал мять кулаки. – Я хочу знать, какой риск. И о чём вообще речь? Ювелирный бутик? Хранилище? Банковский фургон? Что? Налёт или кража?

Доран, которому уже казалось, что предлагать участие Теду Махеру было ошибкой, наконец мог ответить не без гордости:

– Другое. Такого ещё не было. Я, во всяком случае, не слышал ни от кого… и даже в кино пока не видел.

Ссылка: https://igorazerin.com/blog/?p=4428

«Рай там, где…»

О новом романе. Как я уже сообщал, он выйдет под псевдонимом, ранее уже использованным мной. Собственно, это не совсем псевдоним, но сейчас не время говорить об этом. Название – «Рай там, где…». Здесь не полное название – полное будет на обложке.

Могу сказать, что счастлив. Счастлив, потому что мне дана возможность создать многоуровневое произведение. Это необычайный опыт.

Итак, сверхидея. Моисей. Меня всегда интересовал миф о Моисее. Он в моём понимании неразрывно связан с мифом об изгнании из рая. А больше всего цепляет меня роль Аарона в сорокалетних приключениях, но до него я пока толком не подступил; сейчас речь о некоем симбиозе двух мифов. Так вот: архетип романа связан с поисками «земли обетованной» внутри себя, с попыткой обзавестись персональным раем. Мотивы архетипа диктуют и развязку.

Жанр романа напоминает детектив; в той же мере, в какой напоминает детектив «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского. Кстати, также как и в романе Достоевского, у главного героя «Рая» есть подобие альтер эго (как Раскольников – Свидригайлов), есть преступление, есть следователь… и как раз этот следователь является ипостасью главного героя. Однако это уже уровень пониже, а о нём в следующий раз. Всего предполагаю четыре публикации на тему нового романа: три уровня и стилистика (она своеобразна).

Отрывок из пролога:

«Она любила рассказывать о себе, но Доран подозревал, не высказывая подозрений вслух, что Фланна иногда придумывает кое-какие детали, а то и эпизоды. Впрочем, случалось, она обрывала свой рассказ на полуслове или вовсе не хотела говорить и сердилась; обычно так случалось, когда речь касалась её посещений психоаналитика и отношений с отцом.

Но и у Макмилли была запретная тема, которую он избегал всеми способами – тема его семьи, а то, что он рассказывал Фланне о себе, обычно относилось к самостоятельной жизни и службе в армии.

Замечательно, что они скоро научились обходить тёмные темы личного прошлого: она не спрашивала о его семье, он не заострял внимание на её недомолвках.

Для Дорана Фло стала маленьким бесёнком: весёлым, игривым. Оба согласились: будущее может сложиться как угодно, но в настоящем – они друг для друга.

Единственное,  с чем Доран не мог смириться, это то, что Фланна была богата, а он Ему хотелось превзойти её, чтобы не чувствовать себя альфонсом. Вместе с тем он осознавал: законным образом вряд ли удастся быстро разбогатеть. Да и не быстро…

А Фланну привлекал риск, и порою она подталкивала Дорана к действию разными идеями, причём под соусом «а ты мог бы?». Таким образом они и подобрались к сумасбродной операции, сулившей им миллионы.«

Ссылка — https://igorazerin.com/blog/?p=4420

План — от Бога, детали — от человека.

Окончание романа Евгения Водолазкина «Лавр»:

В самом конце шествия видны купец Зигфрид из Данцига, оказавшийся здесь по торговым делам, и кузнец Аверкий, стыдящийся своего поступка.

– Что вы за народ такой, – говорит купец Зигфрид. – Человек вас исцеляет, посвящает вам всю свою жизнь, вы же его всю жизнь мучаете. А когда он умирает, привязываете ему к ногам верёвку, и тащите его, и обливаетесь слезами.

– Ты в нашей земле уже год и восемь месяцев, – отвечает кузнец Аверкий, – а так ничего в ней и не понял.

– А сами вы её понимаете? – спрашивает Зигфрид.

– Мы?

Кузнец задумывается и смотрит на Зигфрида.

– Сами мы её, конечно, тоже не понимаем.

Произведение бесспорно выдающееся, но… Но сначала о хорошем.

Этим романом Водолазкин сделал себе имя на десятилетия вперёд. Интересный сюжет, грамотно преподнесённая тема, отличный язык, определённое стилистическое новаторство.

Сюжет шикарнейший, он держит в напряжении и подталкивает к продолжению чтения практически в каждой подглавке. Тема подаётся без излишнего менторства, без обхода пикантных деталей, достаточно разнообразно и терпимо с точки зрения церковного догматизма. Язык и, связанное с ним, новаторство – соль произведения «Лавр». Только с самого начала, раза два-три, сочетание старорусского языка и современных, зачастую жаргонных, оборотов с непривычки кажется странным, но потом превращается в изюминку стиля. Как только прочитываешь, допустим, «В сущности…» (оборот, кстати, показательно графоманский) – сразу же возникает предвкушение этой самой образно-текстовой изюминки. Замечательность не только в том, что такой приём применён, но и в том, что качественно отработан фактически в каждом случае. Кстати, при очевидной повторяемости, оскомину вовсе не набивает, то есть доза соблюдена и продукт по ходу повествование не приедается… как-то так, если спародировать Водолазкина.

А вот контекст финала меня разочаровал. Словно вместо изюминки автор подсунул горошину чёрного перца. Словно книга надиктована ангелами, а концовка дополнена человеком – человеком, который попытался затолкнуть личную и беспокоящую его мысль в великую идею.

Я поясню.

Не зря мной сформулировано: «контекст финала». Я точно знаю, знаю по собственному опыту, как сложно написать окончание идейного романа. И согласен с Д. Л. Быковым, который заметил, что завершение большого произведения – это проблемное место русской литературы, в отличие от американской или европейской.

В «Лавре» проблема финала решена блестяще. Сюжет заканчивается логично и эмоционально сильно. Сюжет, между прочим, хотя и питался русской почвой, рос и ветвился на ней, но он всё же о человеческой личности и человеческой общности во-об-ще. Он не о национальных чертах и не о национальном герое. «Лавр» – произведение о поиске истины, о поиске Бога.

И вдруг в завершающих строках появляется немец, и этот немец тычет русских в их непристойность, а русский обречённо соглашается. Роман вселенского масштаба скатывается до памфлета в областной газете. «Ради красного словца, не пожалеет и ОТЦА».

И в Эфиопии, и в Германии знают, что евреи распяли «своего» пророка. А французы продали Жанну дАрк англичанам. Подобные случаи были также в среде других народов. «Нет пророка в своём отечестве» – не русские придумали. Поэтому «Лавр» – про общечеловеческое. Сомнение, корыстолюбие, зависть, суеверность, двуличие вообще распространено среди вида хомо сапиенс.

Вот и говорю я: если бы слова купца Зигфрида прозвучали в устах какого-нибудь юродивого Фомы или в устах старца, то роман не потерял бы русского народного колорита, а совесть общечеловеческая была бы тронута чувствительней. И пришлось бы кузнецу Аверкию (или Карлу, или Диего, или Джордано, или Исмаилу) оправдываться не перед инородцем… а перед Богом.

И главное. Я не из зависти это пишу. Мне не дано написать произведение и в полталанта Водолазкина, по теме «поиска Бога». Потому что конкурировать приходится с высшими силами, которые вели этого человека к «Лавру». И меня вели, но я двоечник и прогульщик, упустивший своё золотое творческое время. Евгений Водолазкин выполнил предназначение – он сделал домашнее задание, достигнув научных высот вне литературы, при том ежедневно соприкасаясь с её инструментами и познавая технику владения ими. Именно по причине осознания пропасти  между нами, обращаю внимание на факт, совершенно незамеченный тысячами читателей и критиков. Был бы роман посредственный, я бы и слова о нём не сказал, но «Лавр», повторю, нашёптан ангелами. В нём квинтэссенция размышлений повидавшего жизнь человека и фактов, вычитанных доктором филологических наук Водолазкиным в сотнях древнерусских текстов. И пусть я покажусь юродивым, но я бы предложил Евгению Германовичу Водолазкину чуть изменить роман. В следующих изданиях было бы лучше вывести из заключительного диалога национальный контекст. Такое случалось, что писатели спустя время редактировали свои произведения. Практически – в этом вообще нет никакой сложности, ибо национальная акцентуация тут – чужеродна. И если герою романа была дарована возможность исправить свою ошибку…

27 февраля 2021 года

Ссылка — https://igorazerin.com/blog/?p=4406

Эшелоны Яхиной

Гузель Яхина отправила новый эшелон на восток. Замечательно. Захотелось женщине, она и оседлала знакомую тему. Но зачем же её обвинять в плагиате? Что за низость? Вдуматься только — писательница использовала документальные материалы. За это и Манна с его «Будденброками» можно обвинить в том же грехе, и Л. Толстого — за «Войну и мир», и Шолохова, и Пелевина… Да проще назвать, кого нет возможности удостоить таким обвинением.

Гузель Яхина написала ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ! Художественный роман! И она не должна отчитываться о том, чьими материалами пользовалась. Мало того, есть изрядное число примеров, когда даже вымышленные персонажи художественных произведений использовались другими авторами, зачастую без изменения имени. И это только добавляло очков прототипу. А если писатель из книги учёного узнаёт и применяет в своём произведении имена реальных людей, то что в этом плагиатного? Учёный имеет моноплию на исторические личности? Тогда пусть он своими бумажными трудами и пользуется сам, и не показывает результат никому.

Мне совершенно понятен мотив Яхиной: она ставила целью написать художественное произведения максимально приближенное к исторической реальности. И пусть. Похвально. Не нравится? Не читайте, можете даже обвинить в фальсификации истории и не обременяйте себя доказательствами своей правоты. Зачем обвинять в том, что писатель использовал документальную основу? К тому же Яхина не скрывает этого и называет источники.

Я, например, не собираюсь читать данный роман, потому что сама тема мне не интересна, отработанный материал прошлого не интересен, да и, как понятно из её интервью, акцент сделан на эмоции. Пусть женщины читают и плачут над «бедненькими детишками». Но, повторю, обвинять Яхину в плагиате — низость. Она делает свою художественную работу тем же способом, что и тысячи других писателей —Тынянов, Гашек…

https://igorazerin.com/blog/?p=4367

Дмитрий Быков

Дмитрий Быков в тяжёлом состоянии.

Я надеюсь, что он поправится. Один из лучших современных литераторов, литературоведов и критиков. Умный и искренний человек. Порою его высказывания безапелляционны и совершенно абсурдны (казалось бы), но они подогревают интерес к литературе, иногда — к истории. Наверное, нет другого такого человека, кто так привлекал бы людей к письменному направлению искусства и к русской культуре в частности.

Поправляйся, Дима.

Ссылка — https://igorazerin.com/blog/?p=3682

Подставил

Антон Павлович Чехов сильно подставил будущие поколения тружеников пера. Уж очень много он выхватил оборотов из русского языка, которые достойны восхищения.

Как Пушкин ввёл новый языковой строй, так Чехов придал юмористический окрас речевым оборотам. До него, пожалуй, так не делал никто, после — многие: Зощенко, Ильф и Петров, Шукшин. Впрочем, у Гоголя встречаются интересные «завитушки».

«Около них на стульях сидят три старушки и с умилением глядят на их рты. В глазах у них написано удивление «уму-разуму»»

«Я, когда был помоложе, не любил, чтоб общество скучало»

Ожидание выпивки самое тяжелое из ожиданий. Лучше пять часов прождать на морозе поезд, чем пять минут ожидать выпивки

Как бы не так

У Антона Павловича Чехова есть один из ранних рассказов: «Мыслитель».

Цитата: «Наставит десяток запятых в одной строчке и думает, что он умный.»

Хорошо персонажу рассказа, тюремному смотрителю Яншину. Лично я, когда возникает вопрос проставления запятых, частенько чувствую себя круглым дураком. А уж если двоеточие или тире,  то и вовсе идиотом.

Переносится

Недобрые вести пришли ко мне сегодня вечером. Выход романа «WW#3» откладывается. Я-то думал, вот-вот позвонят, скажут: «Забирайте авторские экземпляры», — а тут…

Требуется редактура. Издательство сокращает штаты и редакторов-корректоров не хватат, не хватат, не хватат… У всех кризис, даже у полковника Захарченко.

Теперь и не знаю, когда. Главред говорит, ежели ждать ихнего редактора, то к концу года, но за допоплату можно совсем скоро. а можно и своими силами. Я попробую своими силами, хотя бы уже потому, что хочу кое-что поправить. Роман не вылежался у меня, а теперь видны некоторые шероховатости, которые хотел исправить, но было не совсем корректно обращаться к издателю после того, как отдал рукопись. Наверное, одну главу вовсе отставлю — и так больше пятнадцати авторских листов, по нынешним временам на два тома почти тянет.

Всё равно, надо нанимать профессионального редактора и корректора, иначе ерунда выходит. Каждому своё, как говорится.

Ежели буду в ближайшее время писать сюда редко, то прошу не забывать. Но возвращусь в Москву, поглядим. Может, и издательство имеет смысл поменять. Хотя, я не Акунин, мне  привередничать нельзя.