Европейские народы имеют свои интересы, довольно схожие относительно России, а российские правители и народ — различные интересы относительно Европы (и США).
Схематично отношения Россия – Европа (+США) выстроены так.
Европейцы (и американцы) рассматривают Россию как страну с квазиевропейской архаичной культурой, чья политика и возможности сильно зависит от правителя, а народ находится в зависимом положении. Россияне относятся к Западной Европе как к обществу с превосходящей культурой, к нациям Восточной Европы – как в выскочкам, российская власть относится к Европе и Штатам как конкурентам в борьбе за власть над народом.
Недавно в ЖЖ господин Васильев опубликовал запись, которая меня задела. «Культ культуры» называется. Когда господин Васильев потчует народ откровенной произраильской или национальной пропагандой – то недвусмысленной, то хитрой, – я отношусь к ней с пониманием. Иногда бывает просто оскорбительный стёб над читателями, но он, как правило, относится к некоторым комментаторам, и это я тоже понимаю, даже сочувствую. Однако то, что он написал о европейской культуре, это было уж слишком. Удивительно, но в комментариях никто достойно не защитил Европу. Мало того, кажется, никто толком не понял, что сказано в посте.
Думаю, что я смогу ответить господину Васильеву. Не только потому, что мне за матушку Европу обидно, но и по той причине, что в ходе работы над романом «Послероссия», который я всё-таки намерен довести до публикации, я отрабатывал тему европейской культуры и у меня есть ряд соображений по ней. Не буду раскрывать все аргументы, но два или три точно выведу за пределы романа уже сейчас.
Итак, на днях я опубликую контрреплику в защиту европейской культуры. А вот комментарии к ней, думаю, надо будет закрыть.
Мэри Шелли написала роман «Франкенштейн, или современный Прометей» от нечего делать. Он оказался до жути плох – алогичен, и просто стилистически небрежен. Лет через десять феминистка и жена поэта-бисексуалиста Перси Шелли сильно переписала роман, но он всё же не вышел из разряда «мусорной» литературы, но и у мусора есть свой потребитель. Во времена создания произведения был самый разгар эпохи романтизма, а в тексте, как носила молва, якобы были отсылки к Руссо и Байрону, возможно, поэтому тираж быстро разошёлся. А ещё сначала разошлась в слухах сама история создания и всякие скандалы семейки Шелли и Байрона, а это половина успеха, тем более, если в распространении слухов участвует сам Байрон. Надо сказать, что в Англии Байрон не сильно был в чести (да и сейчас), но на континенте его чуть ли не на руках носили. Однако речь о другом.
Россия сильно напоминает Франкенштейна. Россия тянется к Европе, к Америке, а те пугаются этого громадного чудища, гонят его и даже бьют, при случае. Он к ним с любовью, как к родным, а они его по загривку, мол, «уйди, противный». И вот он обиженный на то, что его не хотят считать своим, прогнали помойной метлой из «Евровидения», из спорта, из газового хаба и прочих зрелищ, гульбищ и деньжищ, принимается буровить, прикапывать ближний круг, начиная с Пригожина и заканчивая, пока неизвестно чем. От своего сочленителя Франкенштейн требует, чтобы тот создал ему подругу, с которой он уйдёт в джунгли и будет там придаваться общечеловеческой (и не только) любви. Прямо как Россия требует сделать ей снова SWIFT и она уйдёт к Китаю, налюбливать БРИКС и рожать альтернативную валюту.
Финал глупейший, но реальность не обязательно должна следовать литературной аналогии до конца. И часто реальность неожиданнее романтических бабьих сказок. Любовь такая штука… Не только любовь к Европе. К трону, например. Сюрпризы неминуемы.
Текст создан ИИ на основании задания «Придумай очерк-анекдот про Франкенштейна, Вовочку и российскую политику», совпадение имён и названий географических объектов с реальными совершенно случаен.
